— Я не Христос, — отвечает он в тысячный раз. — Я для того пришел крестить вас в воде, чтобы Он был явлен… Но я не Он.
— Кто же ты? Илия?
— Нет.
— Пророк?
— Нет.
— Кто же ты?[325]
Все идут да идут, и каждому впиваются в глаза два глаза — два угля: «Не ты ли?» — «Не я». И проходят мимо, сникают, как тени, в тени наступающих сумерек.
— Кто же ты? Чтобы нам дать ответ пославшим нас, — что ты о себе скажешь?
— Я — глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу!
— Что же ты крестишь, если ты не Мессия, ни Илия, ни пророк?[326]