Сорок мигов — сорок вечностей.
Ничего не ел Иисус в эти дни, а по прошествии их, напоследок взалкал.[403]
Вспомнил — узнал только теперь, что сердце в Нем раскаленное, — от лютого голода.
И приступил к Нему Искуситель и сказал:
— Есть ли между людьми такой человек, который, когда сын попросит у него хлеба, подал бы ему камень? Сын, попроси у Отца хлеба. Даст Тебе — даст всем. Алчущий за всех — всех насыть.
Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами.[404]
А если Ты, Сын человеческий, — червь, похули Бога и умри, как червь.
Плоские, круглые, желтые, теплые в вечереющем свете, камни-хлебы; руку только протянуть, взять, съесть.
— Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты?.. Поднял к небу глаза Иисус, возопил:
— Отец!