Надо быть глухим, как мы глухи к словам Господним, чтобы не понять, что, по этому слову, Церковь, во времени, в истории, не может быть царством Божиим в конце времен. Церковь есть путь в далекую страну, возвращенье блудного сына, мира, в отчий дом; но Церковь не Царство, как путь не дом. В Церкви успокоиться, как в Царстве, все равно что поселиться на большой дороге, как дома. Только что Церковь сказала: «Я — Царство», мир остановился на пути своем, и Царство сделалось недосягаемым: ради «бесконечного прогресса» отменен Конец; ради «царства человеческого», все равно, мирского, — государства, или церковного, — теократии, отменено царство Божие.
«Взять на себя иго Царства» — эта заповедь Талмуда (Гамалиил II, 110 г. по Р. X.), — ее же могла бы повторить и Церковь, — наиболее противоположна евангельским словам о царстве Божьем: здесь оно — буря, а там — длительный порядок вещей.[544]
Два религиозных опыта — близость Конца и близость Царства — в первохристианстве, нерасторжимые, в христианстве позднейшем, расторгнуты. Первое же слово Господне о Царстве два эти опыта соединяет, как та драгоценная жемчужина Царства соединяет два цвета.
Время исполнилось, и приблизилось Царствие Божие; обратитесь же и веруйте в Блаженную Весть. (Мк. 1, 15.)
Время исполнилось, πεπλήρωται, «кончилось»; наступает вечность — Царство Божие.
Знайте, что близко, при дверях. (Мк. 13, 29.)
Царство небесное, от дней Иоанна Крестителя доныне, силою берется. (Мт. 11, 12.)
Царство Божие достигло до вас (Мт. 12, 28), — , «нашло на вас».
Вот (уже) царство Божие посреди вас, (Лк. 17, 21)
Этим все начинается и кончается в Евангелии.