небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут. (Мт. 24, 35).
Только бы не успокоиться на большой дороге, как дома, — в Церкви, как в Царстве.
«Ищущий да не покоится… пока не найдет; а найдя, удивится;
удивившись, восцарствует; восцарствовав, упокоится».[565]
XXIII
Первые точки царства Божия теплятся уже и сейчас, как первые звезды в ночи.
Все, или почти все наше искусство — «Не-божественная Комедия», притча о царстве Не-божьем. Но если было в средние века и еще за много веков до христианства, в древних мистериях, иное искусство, то, может быть, и снова будет.
Иная Десятая Симфония иного Бетховена, может быть, восславит уже не древний хаос, а новый космос, новое небо и землю, — царство Божие.
Все, или почти все наше знание учит нас биться головой об стену, голую или обитую подушками, как в одиночной камере для буйных помешанных, — о «закон тождества» — смерти. Но если было иное знание, от Гераклита до Паскаля, ломающее стену, то, может быть, и снова будет.
В ночь самоубийства, уже с холодком пистолетного дула на виске, вспоминает бесноватый Кириллов «минуты вечной гармонии»; вспоминает и то, что понял в одну из них: почему Ангел Откровения «клянется Живущим во веки веков, что времени уже не будет» (10, б): «время исполнилось — кончилось»; наступила вечность — царство Божие.