Как Иисус отпустил народ, или, может быть, надо бы сказать: „Как народ отпустил Иисуса“ (смысл греческого слова, (Мк. 6, 46) сильнее, чем „отпустил“, — „отверг“), этого мы тоже не знаем; знаем только, с каким чувством Он это сделал.
Вы ищете Меня не потому, что видели знамение, но потому, что ели хлеб и насытились…
…И видели Меня, и не веруете (Ио· 6, 26–36.), —
скажет на следующий день, в Капернаумской синагоге, когда вчерашняя толпа снова найдет Его и потребует от Него чуда знамения:
Равви! подавай нам всегда такой хлеб (Ио. 6, 34);
скажет о том, что накануне чувствовал, когда отпустил — „отверг“ народ.
Легче было, может быть, сделать это, чем думал Он, когда шел к народу, — легче потому, что давешний жар в толпе, покинутой главным вождем своим. Иудой, остыл, и начавшееся в ней разделение усилилось; а может быть, и еще легче, проще, потому что при наступлении ночи, после того большого пира, — малого царства Божия (что не удалось большое, чувствовали все, конечно), захотелось людям спать; „царство же Божие, — думалось им, — не уйдет; можно его отложить и назавтра“.
И, отпустив народ. Он взошел на гору помолиться наедине,
так по Матфею (14, 23) и Марку (6, 46); почти так же и по Иоанну:
на гору опять удалился один. (6, 15.)