Может быть, уже и теперь молится за них, как будет молиться в ту предсмертную ночь:
Отче! Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне.
…Отче Святый! соблюди их во имя Твое… чтобы они были едино, как и Мы. (Ио. 17, 1 — 13.)
XXII
Слишком рано, конечно, празднуют враги Его победу над Ним, после Капернаумского утра: только теперь начинается между ними неземной поединок. Только тело врага убивает враг, в поединке земном, а в этом — и тело, и душу; временная жизнь или смерть решается в земном поединке, а в этом — вечная. Если Он — с Богом, то они — с дьяволом, и наоборот. Самое страшное, что может сделать человек с людьми. Он делает с ними, когда говорит:
ваш отец — диавол. (Ио. 8, 4.)
То же и они делают с Ним, когда говорят:
теперь узнали мы, что бес в Тебе. (Ио. 8, 52.)
Большего поединка Бога с дьяволом не было в мире и не будет, потому что большей любви, чем у Него, и большей ненависти, чем у них, не было в мире и не будет. Что разжигает их ненависть? Тайный, скрытый от них самих, только изредка, прямо в глаза им заглядывающий, в жилах их всю кровь леденящий ужас: «Кто это? что это? откуда?» Смутно чувствуют они в Нем Существо неземное. То, что говорят им в свое оправдание слуги их, посланные схватить Его и не посмевшие это сделать:
никогда человек не говорил так, как этот Человек (Ио. 7, 46), —