Дерева не хватит на кресты, в безлесой пустыне Иудейской, у стен осажденного Иерусалима, в конце Иудейской войны, так что один и тот же крест будет служить для многих распятий.[665]
Всех «Мессий, царей Израиля», казнь, по римским законам, — крест. Этого не мог не знать Иисус; не мог не предвидеть, что «преступник» двух законов, Моисеева и кесарева. Он будет казнен, а для Него, Мессии, казнь — значит крест.
Только что сказал себе: «Я — Христос, Мессия», как уже увидел Крест. Видел всегда, но впервые явил его людям здесь, в Кесарии Филипповой; думал о Кресте всегда, но лишь здесь сказал впервые людям: «Крест». Смысл Кесарии Филипповой — в этом. Это помнит Петр-Марк.
Кто хочет идти за Мною… возьми свой крест. (Мк. 8, 34.)
Или, по «незаписанному» в Евангелии слову Господню, Аграфу:
кто не несет креста своего, тот Мне не брат.[666]
Сын человеческий сделается Братом человеческим впервые здесь, в Кесарии Филипповой.
Первенцем был между многими братьями (Рим. 8, 29.), —
скажет Павел.
К братьям Моим или (Ио. 20, 17), —