Слишком верить Луке в Кесарийском свидетельстве нельзя: даже имени Кесарии не помнит он, или не считает нужным вспоминать. Но, кажется, одной у него черточке, объясняющей Марка, можно верить.
…Однажды, когда Он молился в месте уединенном, и ученики были с Ним, Он спросил их… (Лк. 9, 18.)
Перед каждым великим шагом в жизни своей молится Иисус, чтобы узнать волю Отца: так же и перед этим, величайшим — первым шагом на Крестном пути, потому что Крестный путь начинается для Него уже здесь, в Кесарии. Молится почти всегда в ночные часы или вечерние. Так же, вероятно, и теперь, в конце дневного пути, на привале у костра, под сенью одной из священных Кесарийских рощ бога Пана, у одного из множества русл Иорданского источника, а после молитвы и такого же, может быть, преломления хлеба, как на той последней Тайной Вечере, спрашивает учеников:
что говорят обо Мне люди, — кто Я такой?
Так по свидетельству Марка (8, 27), а по Матфееву (16, 13):
что говорят люди о Сыне человеческом, — кто Он такой?
И, наконец, еще по свидетельству Луки. (8, 18):
что говорит обо Мне народ, — кто Я такой?
Странный, как будто невозможный, вопрос. Чтобы не знать или забыть, что говорят о Нем люди, не должен ли Он был забыть всю свою жизнь — кто Он, где Он, откуда и куда идет; забыть, как уже в начале служения, —
весь народ говорил о Нем: не это ли Христос (Мессия)? (Мт. 12, 23);