снова пошел за Иордан, на то место, где некогда крестил Иоанн, — в Вифавару-Вифанию, где путь из Переи в Иерусалим пересекается Иорданом.
Многие же пришли к Нему (туда) и говорили, что… все, что сказал о Нем Иоанн, было истинно.
И многие там уверовали в Него. (Ио. 10, 40–42.)
Здесь вторая веха пути. Только что Иисус уходил от народа и вот опять идет к нему; только что народ уходил от Иисуса и вот опять возвращается к Нему. Это слишком явное для нас, а для самих свидетелей как будто невидимое противоречие внешне не объяснимо, кажется, ничем, кроме внутреннего противоречия в воле самого Иисуса, а может быть, и в воле народа — действующего в них закона «волевых раздвоений», закона всех агоний: «страх страдания — страсть к страданию».
Что-то произошло между этими двумя вехами пути; что-то в самом Иисусе и в народе изменилось. Что же именно?
Тотчас по исповедании Петра в Кесарии Филипповой: «Ты — Христос, Сын Бога живого», —
начал (Иисус) открывать ученикам Своим, что должно Ему идти в Иерусалим (Мт. 16, 21.);
потому что не бывает, чтобы пророк погиб вне Иерусалима. (Лк. 13, 33.)
Это Он помнит всегда; может быть, и теперь вспоминает. Что Ему Иерусалим?
Город, стоящий на верху горы, не может укрыться. (Мт. 5, 14.)