чтобы Царю было мягче и выше сидеть на хребте ослином — царском престоле.
И сел на него (Иисус). Многие же постилали одежды свои по дороге, —
чтобы мягче ступало копыто осла по камням дороги.
И резали травы с лугов, и постилали их по дороге, —
Ярко-зеленый, с радужным узором весенних цветов, великолепный ковер: не было такого и у царя Соломона, во славе его.
«Травы постилали» — по свидетельству Марка (11, 8), а по свидетельству Матфея (21, 8), — «ветви с дерев», Здесь, на Масличной горе, почти единственное дерево — «олива мира».[703]
Хвали, Иерусалим, Господа… ибо Он утверждает в стенах твоих мир. (Пс. 148, 1–2).
«Пальмовые ветви», у них в руках, по свидетельству IV Евангелия (12, 13), — как в победном шествии.
XVII
В I Евангелии (21,2–7) вместо «осленка», неезженного (без чуда на таком далеко не уедешь), — проще, ближе к сельскому быту и ласковей — «матка-ослица», с осленком, бегущим, должно быть, за нею, неуклюжим, вислоухим, длинноногим, смешным; или чудесно-покорно, с накинутыми и на него для мягкости одеждами, идущим рядом с нею, чтобы служить подножием ног Господних. Ослик этот — как бы игрушечный, да и все такое же — милое, детское: