Ближе, все ближе глухие гулы далекого грома, ярче, все ярче молнийный блеск — огненный бич, призрачнее бледность исполинских столпов притвора Соломонова, ужас неземной гонит все стремительней бегущих под свистом Бича.
Как бы лучи исходили из глаз Его, и теми лучами устрашенные, бежали они. Radii prodierunt ex oculis ejus, —
уцелело, может быть, тоже «воспоминание очевидца» в «Евангелии от Евреев», почти современном нашим каноническим четырем Евангелиям и нисколько не менее исторически подлинном.[732]
Огнь, исходящий из глаз Его, —
Очи Его — как пламень огненный (Откр. 1, 14), —
будет на Страшном Суде страшнее бича.
Жжешь меня! жжешь меня! καιείς με, καιείς με, —
люди и бесы вопят уже здесь, на земле.[733]
Царь Ужасного Величия.
Rex tremendae majestatis.[734]