Более чем вероятно, что Павлове «изменение» включает в себя исчезновение тела: здесь умрем — «исчезнем»; там «воскреснем» — «явимся». Вот почему и «Первенец из мертвых» (I Кор. 15, 20), Иисус, умер — «исчез» — воскрес.
Этого нельзя сказать святее, страшнее, точнее, исторически подлинней, чем сказано Марком:
Он воскрес; Его здесь нет, —
по-арамейски: ha hakha. Сказанному «нет» отвечает несказуемое «есть»: здесь нет — там есть; мертвый здесь — там Живой; умер — исчез — воскрес.[1023]
То же, теми же словами повторяют все три свидетеля, потому что самое для них нужное, главное, все решающее, — это.
Здесь Его нет; вот место, где Его положили, —
по-арамейски: ha atra han deshhavon lek,[1024] — говорит «юноша в белых одеждах» — Ангел или не Ангел, а кто-то неузнанный. В I Евангелии (28, 6) — еще сильнее, настойчивей:
здесь Его нет… Подойдите, посмотрите место, где Он лежал.
«Если моим словам не верите, то пустому гробу поверьте», vacuo credetis sepulcro, — верно понял Иероним.[1025]