Римские воины, отданные римским наместником под начальство иудеев:
стражу будете иметь; ступайте, охраняйте (гроб), как знаете (Мт. 27, 65), —
это слишком не похоже на историю. Но, как бы мы ни относились к исторической подлинности Матфеева свидетельства о римской страже у гроба Господня, оно драгоценно для нас как лучшее доказательство того, что в 80-х годах, когда писано Евангелие от Матфея, существовало внеевангельское, ученикам Иисуса враждебное и, следовательно, независимое от них иудейское предание-воспоминание все о той же неразрывной связи пустого гроба с тем, о чем иудеи говорили Пилату:
…будет последний обман хуже первого (Мт. 27, 64), —
хуже сказанного Учителем: «воскресну», — будет сказанное учениками: «воскрес».
Это же свидетельство Матфея — лучшее доказательство и того, что, когда еще можно было узнать, пуст ли действительно гроб, — слух прошел об исчезновении Тела, и действительная причина этого возможного исчезновения осталась неразгаданной.[1027]
«Выкрали ночью тело Его из гроба… ученики… и доныне обманывают людей, будто Он воскрес», — скажет Юстину Мученику Трифон Иудей уже в середине II века:[1028] вот как живуч этот слух и как нерасторжима для злейших врагов Господних связь трех логических звеньев: «умер — исчез — воскрес».
XVI
Главная исходная точка всех бывших и будущих споров о действительных «явлениях» Воскресшего («явил Себя живым», Д. А. 1, 3) или только «призрачных видениях», phantasma, «галлюцинациях», — главная исходная точка всех этих споров все еще и для нас, как две тысячи лет назад, — пустой гроб. Тайна его и доныне остается неразгаданной. Здесь — как бы «ужас пустоты», vacuum, всего нашего исторического опыта.
Что произошло с исчезнувшим Телом, — «маленький случай», petit hasard,[1029] или «маленькое плутовство», petit supercherie, как думает Ренан;[1030] или огромный «всемирно-исторический фокус-мошенничество», как заключает Штраус,[1031] через семнадцать веков повторяя Цельза: «Кто это видел (как Иисус воскрес)? — Полоумная женщина (Мария Магдалина) и еще кое-кто из той же мошеннической шайки фокусников».[1032] Или, наконец, все объясняется пятью-шестью необыкновенно живыми «галлюцинациями»? — «О, божественная сила любви!.. Миру даст воскресшего Бога страсть галлюцинирующей женщины», — все еще поет, чаруя любителей уличной музыки, самая фальшивая из всех шарманок XIX века — «Прекрасная Елена христианства», как Пруст назовет Ренанову «Жизнь Иисуса».[1033]