В некоторых кодексах к нашему каноническому чтению Луки (24, 39) прибавлено:
Это Я сам; осяжите Меня и увидите, что Я не демон бестелесный. И тотчас, прикоснувшись к Нему, поверили.[1054]
Верят, но не совсем: несмотря на видимое тождество двух тел, — того, живого, и этого, воскресшего, — чувствуют их различие бесконечное. Чем Он к ним ближе, тем дальше от них; чем подобнее, тем отличнее: как бы земное тело Его, земное лицо, но отраженные уже в неземном, хотя и совершенно точном, зеркале: весь такой же, как был (вот и голубые кисточки-канаффы, побелевшие от пыли), точь-в-точь такой же и совсем другой. Неизвестный, Неузнанный, Неузнаваемый. «Он! Он!» — радуются и вдруг ужасаются: «Нет, другой, — демон бестелесный, призрак, phantasma, двойник Его, оборотень!» И любящие готовы бежать от Любимого. Если Он говорит им: «Это Я сам», — значит, им все еще кажется, что это, может быть, и не Он. А только что узнают Его, отождествляют, делают совсем прежним, живым, действительным, — Он вдруг исчезает, как бы снова выпадает из этого мира в тот, уходит от них из трех измерений в четвертое («стал невидим от них»).
Кажется, если б это продолжалось больше «сорока дней» — сорока часов — сорока минут (мера времени для них уже сломана в вечности), — сошли бы с ума.[1055]
VI
Мог ли бы кто-нибудь из прохожих на большой дороге увидеть Иисуса, идущего с двумя учениками в Эммаус? Или кто-нибудь из членов Синедриона, заглянув сквозь замочную скважину дверей, мог ли бы увидеть Его в Сионской горнице? «Нет, не мог», — отвечает Петр, по несомненному для него опыту всех бывших «видений-явлений» Воскресшего:
…Бог дал Ему являться не всему народу, а (только) свидетелям предызбранным от Бога, — нам. (Д. А. 10, 40.)
Чем же такое «явление» разнится исторически-физически от того, что мы называем исторически же и физически «видением», «галлюцинацией»?
«— Верите ли вы в привидения? — спрашивает Свидригайлов Раскольникова.
— А вы верите?