…И сами мы вещественны, как сны.
Что, если и наша современная петербургская явь – из того же «вещества», как наши исторические петербургские сны? Что, если медь этого жидовского Ахиллеса, охраняющего «большой дом с каланчею» – столь же призрачна, как медь Гиганта на гранитной скале? «Что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, – не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет, как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди него, пожалуй, для красы бронзовый Всадник?»
– А кстати, верите вы в привидения? – спрашивает Свидригайлов Раскольникова.
– В какие привидения?
– В обыкновенные привидения – в какие!
– А вы верите?
– Да, пожалуй, и нет, pour vous plaire…[12] То есть не то, что нет…
– Являются, что ли?
И с величайшею простотою, даже как будто с насмешливостью, рассказывает Свидригайлов о том, как три раза являлась ему Марфа Петровна, покойная жена его.
«– Все это вздор!» – с досадой восклицает Раскольников и, однако, тотчас любопытствует: «Что же она вам говорит, когда приходит?»