— О том, что царство Божие приблизилось и должно быть установлено силою.
— Все, наконец, должно измениться, — подтвердил Целларий. — Надо христианам завоевать свободу мечом![412]
— Мечом! — подтвердил, как эхо, веснущатый, с бесконечно-тупым упрямством в лице и в голосе.
— Этого в Писании не сказано, — возразил Лютер. — Берегитесь, не от диавола ли ваши пророчества.
— Сам берегись, твои ли не от диавола! — воскликнул Целларий, ударив кулаком по столу.
Но Штюбнер, положив ему руку на плечо, проговорил спокойно:
— Проповедь твоя, брат Мартин, для богатых, а наша — для бедных; с бедными — Бог, а с богатыми — диавол.
— Диавол! — опять повторил, как эхо, веснущатый.
— Дело твое еще только в начале, а наше — уже в конце, — продолжал Штюбнер.
— Какой же ваш конец? — спросил Лютер.