— Как смеет этот мертвый пес ругаться над богом-царем! — возмутился Тута.
Царь опять посмотрел на него, и он замолчал, съежился.
— Погиб Рибадди? — спросил царь.
— Погиб, — ответил Рамоз. — Бросился на меч, чтоб не отдаться живым в руки врага.
— Что же теперь будет, Рамоз?
— Будет, государь, вот что: царь Хеттейский возьмет Ханаан: подкопают воры стену и войдут в дом. Были мы четыреста лет под игом кочевников и, может быть, другие четыреста будем под игом Хеттеян. Прадед твой, Тутмоз Великий, вознес Египет во главу народов, и были мы свет миру, а ныне этот свет потух…
— Что же делать, Рамоз?
— Сам знаешь что, государь.
— Начать войну? — спросил царь.
Рамоз ничего не ответил: знал, что царь погубит себя, погубит царство свое, а войны не начнет.