— Заступи, спаси, помилуй, господи! — вопили к нему люди, как узники ада — к богу, нисшедшему в ад.
Царь, взойдя по лестнице в скинию, сел на престол. Дио стала за ним с опахалом.
Стража впускала просителей в узкий проход между двумя каменными стенками у подножья лестницы. Два нубийских воина с мечами наголо охраняли дверцу посередине стенки, ближайшей к лестнице. Каждый проситель, подойдя к дверце, падал ниц, нюхал землю, клал деревянную или глиняную дощечку с прошеньем на нижнюю ступень лестницы, где нагромоздилась их уже целая куча, и проходил дальше.
Во двор пускали всех, а в этот ход к подножью царской скинии — только по особым пропускам. Страженачальник Маху наблюдал за всем.
Вдруг произошло смятенье. Кто-то, подойдя к дверце, хотел в нее войти. Воины скрестили пред ним мечи, но тот лез прямо на них и, протягивая руки к царю, вопил так, как будто его уже резали:
— Заступи, спаси, помилуй, Радость-Солнца!
Не смея заколоть человека на глазах у царя, воины подняли мечи, и, весь распластавшись, извиваясь ужом, тот прополз под ними и начал ползти вверх по лестнице.
Маху кинулся к нему и схватил его за шиворот. Но он вывернулся, выскользнул из рук его и продолжал ползти и вопить к царю.
Маху подал знак телохранителям-копейщикам, стоявшим в два ряда по ступеням лестницы. Те сомкнули ряды и опустили копья. Но ползший полз и на них.
В то же мгновенье раздался неистовый крик: