Царь вышел из колесницы. Черная тень от него легла на белый песок, длинная, как бы до самого края земли.
Послышался стук копыт. Подъехали великий жрец Мерира и страженачальник Маху.
— Только бы найти негодяев, тут же, на месте, убью! — воскликнул Маху с негодованьем, взглянув на поруганные лики.
— Э, полно, друг, — ответил царь, улыбаясь. — Все равно пески завеют — ничего не останется!
Маху пошел готовить ночлег: царь хотел ночевать в пустыне.
Рядом было тесное и темное, как гроб, ущелье, где, вырубленные в скалах, зияли зевы гробов царевниных. Тут же старая смоковница зеленела неувядаемо на мертвых песках и цвел шиповник с медово-розовым запахом: тайно поили их воды подземных ключей.
Царь с Дио и Мерирой спустились в ущелье, чтоб осмотреть гробницы.
Кончив осмотр, пошли наверх, косогором, по узкой тропе, шакальему следу, беседуя.
— А что, Мерира, готов указ о богах? — спросил царь.
Дио поняла, что речь идет об указе, который должен был отменить почитанье всех старых богов.