все печали забудь,
помни только о радости,
пока не причалит ладья твоя
к Брегу Молчания!
Песнь умолкла, и свежее повеяло веянье ночи из черно зиявших между столпами провалов; ниже склонились огни, все в одну сторону, как будто вошел в палату кто-то невидимый.
— Хороша песенка? — спросил Заакера.
— Нет, царевич, не хороша, — ответил Пангезий, человек без возраста, похожий на скопца, второй великий жрец Атона, начальник царских сыщиков, кроткий изувер, «святой дурак», по слову Айи.
— Чем же нехороша?
— Тем, что безбожна. Если в ней правда, тщетна вера наша.
— Я бы тебе ответил, мой друг, если бы пристойно было говорить невеждам перед лицом мудрого.