Иагу был убийца Руру: взлез тогда на дерево и подглядел в окно, подслушал все, что говорилось и делалось у заговорщиков. Он и донес на них.
— Молодец, Иагу! — сказал Маху, положив руку на голову его. — Ростом с ноготок, а сердце львиное. Только вот что, друг мой: если хочешь спасти царя, пальцем их не тронь, слышишь?
— Слышу, — ответил Иагу, скрежеща зубами.
— Скорей, скорей! — заторопилась Дио.
— Не бойся, успеем, — проговорил Маху спокойно. — Ты ступай к царю, а я подожду здесь. Закричишь — выбежим.
Дио вернулась в палату к гостям. Ни Туты, ни Айи там уже не было. Царь, стоя у жертвенника, шептал про себя молитву. Дио стала за ним против Мериры.
Немного поодаль от жертвенника стоял поставец с хлебами, плодами и винами. Мерира подошел к нему и начал готовить чашу с вином для возлияния.
Потом вернулся к жертвеннику, держа чашу в руках. Дио заметила на правой руке его перстень с карбункулом; раньше его не было.
Глаза их встретились. «Кто же выпьет чашу?» — прочел он в ее глазах вопрос. «А вот увидишь, кто», — прочла она ответ в его глазах.
Он подошел к царю и сказал: