И вдруг, нагнувшись к Юбре, шепнул ему на ухо:
— Кики Безносого знаешь? Умная голова, умнее всех пророков. На Верху, говорят, опять зашевелился! Вот бы к кому пристать. Хочешь, сведу?
Юбра молча отшатнулся от него. И все молчали, как будто и вправду струсили.
Вдруг далеко в пустыне послышалось голодное рыканье льва, и псы у овчарен залились неистовым, воющим лаем.
Мерик встал, с величавой любезностью, свойственной людям пустыни, поблагодарил гостей за беседу и пошел с двумя пастухами в сторожевой обход. А остальные начали укладываться на ночь, тут же, у костра, на теплом песке, кутаясь в меха и плащи.
Иссахар подошел к Юбре, отвел его в сторону и сказал:
— Можно видеть пророка?
— Отчего нельзя? Завтра все увидят.
Иссахар помолчал, оглянулся, не подслушал бы Херя, и спросил шепотом:
— Кто он, откуда?