— Ступай вниз, к Ху-Зешепу, он там пройдет, — ответил Юбра.
Иссахар сошел вниз и сел на песок, у подножья Сфинкса.
Солнце всходило, и медленно двигалась черная, по белому песку, тень великой пирамиды Хеопса, Лучезарности Хуфу, как тень от гребня на солнечных часах, меряя минуты — века, ход времени к вечности. «Сколько минут, сколько веков до Него?» — думал Иссахар.
Вдруг увидел Незер-Бату, сходящего к нему с холма. Встал, подошел, пал ниц и воскликнул:
— Радуйся, царь Египта, Ахенатон!
Вглядывался в лицо его, как будто все еще не верил глазам своим; узнавал — не узнавал.
Тот молча посмотрел на него, покачал головой и сказал:
— Нет, сын мой, ты ошибся, я нищий странник, Бата. А ты кто?
— Иссахар, сын Хамуила, тот, кто хотел тебя убить. Не узнаешь?
Вдруг стоявший над ним быстро нагнулся к нему, прошептал: