— Пойдем!
V
— Я узник, а ты тюремщик, так что ли, Рамоз?
— Нет, государь, не так. Ты мой царь, а я твой раб… Что ты смеешься?
— «Нечего плакать над прокисшим молоком», — как говорит Айя. Дело сделано, птичка попалась. Часовые — у всех дверей, падают ниц, а пройти не дают — копья скрещены. Это и значит: ты — мой раб?
— Стража тебя, государь, охраняет. Сам знаешь, всюду шныряют наемные убийцы, Тутины посланцы. Нож Изеркера, яд Мериры помнишь? Как же мне тебя не беречь?.. Опять смеешься?
— Друг мой, прости! Ты лгать не мастер: лгущий Рамоз — гиппопотам, ловящий блоху. Не от убийц ты меня бережешь, а от меня самого. Полно же лгать, скажи, чего ты от меня хочешь?
— Сколько раз говорил, Уаэнра: ты царь — будь же царем…
— Нет, уже не царь: я от престола отрекся.
— Царь не может отречься, не имея наследника. А Заакера скончался…