— Где?
— Не знаю. Маху скажет.
Вышли в сени. Отсюда видно было зарево над городом. Горели царские житницы, казармы, дворец и храм Атона.
Маху подошел к царю и поклонился ему в ноги.
— Жизнь, сила, здравье царю…
Не мог говорить, заплакал. Царь нагнулся и обнял его.
— Что ты, Маху? Не плачь, все хорошо будет… Ранен? — спросил, увидев на лбу его повязку.
— Ох, государь, не до меня сейчас, — тебя спасать надо!
— От чего спасать?
В двух словах Маху доложил обо всем и, опять припав к ногам царя, воскликнул: