— Я так и знал, — ответил Мерира с такой странной усмешкой, что Тута удивился, почти испугался.
— Что ты знал?
— Что он жив. Сколько бы ни умирал, вечно будет жив Дурак для дураков! Глупость — солнце мира, а Сын солнца — он, Уаэнра.
Тута рассмеялся и успокоился. Но потом вздохнул и прибавил с грустью:
— Да, мой друг, глупость бессмертна. Трудно воевать с нею — труднее, чем мы думали.
Заговорили о другом. Но среди разговора, как будто вспомнив что-то, Мерира спросил:
— А что, государь, ты наверное знаешь, что царя Ахенатона нет в живых?
Тута подумал было, что он все еще шутит, но, вглядевшись в лицо его, опять удивился, почти испугался.
— Что ты, мой друг, помилуй, как же не наверное, когда своими глазами видел…
— Да, глаза у тебя хорошие: ночью, с поля сраженья, сквозь чащу деревьев, дым и пламя пожара, увидеть человека на вышке терема и узнать в лицо не так-то легко!