— Здесь, — ответил Гор. — Это ихняя святыня: ходят сюда на поклоненье Извергу.
На вершине холмика, на красном небе заката, четко чернели два обугленных перекрещенных бревнышка, с медною скобою, согнутой в петлю жаром огня в пожаре, должно быть, скрепой дощатой стены, как иероглиф Жизни, петельный крест, Анк.
— Что это? Само в пожаре сделалось? — спросил Мерира, указав на бревнышки.
— Нет, не само; должно быть, поклонники Изверга сделали, — ответил Гор и подозвал одного из стоявших тут же, у холмика, воинов-телохранителей.
— Снять, — велел ему, указывая на крест.
Тот взлез на холмик, вырвал из песка бревнышки, сломал их, бросил и растоптал.
— Жив, жив, жив! Был мертв, и вот, жив! — услышал за собой Мерира чей-то громкий голос, обернулся и увидел быстро подходившего к нему человека в рубище, исхудалого, почернелого, косматого, как зверь, с искаженным лицом и дико горящими глазами.
— Знаю, зачем пришел, убийца! — кричал он, как исступленный. — Мертвого хочешь убить, но вот, он жив, а ты мертв!
Воины, по знаку Гора, схватили кричавшего.
— Отпустите, — велел Мерира и, обернувшись к человеку, спросил: — Кто ты?