— Слушай, Урма с тобой говорит, — сказал жрец.
Дио только теперь поняла, что это великий ясновидец — Урма, тайнозритель неба, пророк всех богов юга и севера, первосвященник Амона, Птамоз.
Ему было лет за сто — возраст нередкий в Египте. Многие считали его давно умершим, потому что больше десяти лет, с той самой поры, как царь-отступник начал гнать веру отцов, он скрывался в подземных тайниках и гробах; из тех же, кто знал, что он еще жив, одни говорили, что он никогда не умрет, а другие, что умер и воскрес.
Дио стала на колени, нагнулась к низкому ложу и приблизила ухо к шептавшим губам.
— Наконец-то, пришла, доченька моя милая! Отчего же так долго не шла?
Вкрадчивая ласковость была в этом шепоте, влекущая сила в глазах.
— Много мне о тебе Пентаур сказывал, да всего о другом не скажешь. Ну-ка, сама скажи…
Начал ее расспрашивать, но прежде ответов, казалось, уже знал все, читал в сердце ее, как в развившемся свитке.
— Бедная, бедная! — прошептал он, когда она рассказала ему, как погибли из-за нее Эойя и Таммузадад. — Всех, кого любишь, губить — вот мука твоя. Это знаешь?
— Знаю.