— Господину моему радоваться, — проговорил он, подойдя к Хнуму и кланяясь низко. — От его высочества велено сказать…
Так спешил, что задохся.
— Благополучен ли государь наместник? — спросил Хнум, вглядываясь в испуганное лицо мальчика.
— Слава Атону, благополучен, а в большой был опасности. Обнаглела бунтовская сволочь, — беда… Его высочество сейчас будет к тебе, велел приготовить ночлег.
— Сколько с ним человек?
— Тридцати не будет.
— Где же остальные?
— Кто разбежался, а кто к страженачальнику Маху отослан: государь наместник передал ему всю власть над городом.
— Так-так-так, — проговорил Хнум и покачал головой задумчиво: понял, что Тута бежал, как трус. — Маху — воин отважный, бунтовщикам потачки не даст. Надолго ли, Бог весть, а сейчас город спасен… Ну, пойдем, сын мой. Счастлив буду принять его высочество.
Хнум встал и пошел. Все — за ним.