— Мы удивляемся, что вы смеете называть нашу сестру негодною женщиной. Сколько лет жили вы с нею в добром согласии? Что же сегодня приключилось и за что вы на нее в такой ярости?
— Я видел любовника, — твердил мессер Фабрицио, — я видел его собственными глазами!
— Хорошо, — возразили братья, — поищем. И если найдем, накажем ее так, что вы останетесь довольны.
Один из них отозвал сестру в сторону и спросил:
— Скажи правду, есть ли в доме мужчина?
— Что ты говоришь, — воскликнула мадонна Джованна, — как тебе не стыдно спрашивать об этом! Избави меня Боже от такого позора. Я согласилась бы лучше тысячи раз умереть, чем сделать или даже подумать что-либо подобное.
Эти слова вполне успокоили братьев, и вместе с мессером Фабрицио начали они обыскивать дом. Маэстро увидел кучу белья, ринулся на нее и стал колоть мечом с такою яростью, как будто это был сам Буччоло, ибо думал, что он спрятан в белье.
— Ну, вот видите, — всплеснула руками Джованна, — не говорила ли я вам, что он рехнулся? Разве это не явное сумасшествие — портить собственное добро, которое не сделало ему никакого вреда?
Братья обыскали дом, ничего не нашли и убедились, что маэстро в самом деле не в своем уме.
Один произнес: