Когда Джованна услышала эти слова, лицо ее вспыхнуло.
— О, если бы только язык мой не удерживала скромность, я ответила бы тебе так, как ты этого заслуживаешь, старая ведьма! Смеешь ли ты с таким предложением являться к честной женщине! Да накажет тебя Господь!
И, молвив так, вынула из петель двери деревянный шест, служивший запором, и хотела ее ударить.
Старуха забрала в охапку свой товар, убежала и не прежде почувствовала себя в безопасности, чем вернулась к Буччоло.
— Ну что, как? — спросил он, увидев ее.
— Да что, плохо, свет мой, так плохо, что хуже нельзя. Никогда еще во всю мою жизнь не терпела я такого срама. Если бы поскорей не утекла, пришлось бы старым костям моим отведать палки. Не знаю, как вы, мессер Буччоло, но что до меня, то ни за какие деньги я больше к ней не пойду, да и вам не советую.
Буччоло весьма огорчился, немедленно пошел к своему учителю и поведал ему все, что случилось.
Мессер Фабрицио утешил его и сказал:
— Успокойся, Буччоло. Ни одно дерево не валится с первого удара. Пройдись-ка еще раз под ее окнами, увидим, какое лицо она сделает. Потом опять приходи ко мне.
Буччоло собрался и пошел к дому своей возлюбленной. Только что она его увидела, как позвала служанку и приказала: