— Клянусь Геркулесом, — Улива! — пролепетал себе под нос профессор, краснея, как рак.
— Что вы хотели сказать, маэстро? — спросил Буччоло.
Мессеру Фабрицио казалось, что пол уходит у него из-под ног и лицо Буччоло двоится. Не чувствуя достаточно силы, чтобы перенести последний удар и боясь, чтобы Буччоло не назвал ему мадонны Джованны, его собственной жены, он не решился спросить имени дамы. В течение зимних месяцев профессор ночевал в здании университета, чтобы иметь возможность читать лекции студентам и в ночные часы, так что мадонна Джованна оставалась в доме одна со служанкой.
— Ты пойдешь на свидание, Буччоло?
— Конечно.
— Прошу тебя, зайди ко мне и скажи, когда соберешься.
Буччоло молвил: «Хорошо!» и удалился. Маэстро заключил по его виду и словам, что он ничего не подозревает.
«Я не желаю, — подумал мессер Фабрицио, — чтобы он учился этой науке на мой счет».
Вечером пришел Буччоло.
— Маэстро, мне пора.