Душою мы друг другу чужды.
Да вряд ли есть родство души.
И вот сквозь тысячи имен, сквозь неимоверную пошлость, «свинство», хулиганство с женщинами — он верен ей одной, любит ее одну:
И я твержу один, один
Люблю, люблю одну…
Говорит ей просто:
… вас
Забыть мне было невозможно.
И к этой мысли я привык;
Мой крест несу я без роптанья.