Старец же посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:
— Нет, матушка, веруй, что не отъест руки твоей.
Тогда я взяла хлеб и скормила его весь с таким утешением, что желала бы еще кормить его, ибо зверь был кроток и ко мне, грешной, за молитвы о. Серафима.
Видя меня спокойною, о. Серафим сказал:
— Помнишь ли, матушка, у преподобного Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит. Вот и звери слушают нас, а ты, матушка, унываешь. А о чем нам унывать? Вот если бы я взял с собою ножницы, то остриг бы его.
Тогда я в простоте сказала:
— Батюшка, что, если этого медведя увидят сестры; ведь они умрут от страха?
Но он отвечал:
— Нет, матушка, сестры его не увидят.
— А если кто-нибудь заколет его? — спросила я. — Мне жаль его…