Эту несоизмеримость догмата с опытом чувствует и Тертуллиан, так же как Павел: «Распят Сын Божий, — не стыжусь, потому что надо стыдиться; умер Сын Божий, — достоверно, потому что безумно; погребенный, воскрес, — несомненно, потому что невозможно».[34]
Разум человеческий восстает на себя самого, в антиномиях, «согласных противоположностях» опыта-догмата. Мысль — тоже крест, может быть, не только для Павла, но и для самого Иисуса. «Мир для меня распят, и я — для мира» (Гал. 6, 14). Мысль для Павла распята, и он — для мысли.
Ближе к нам всех святых, и этой крестной мукой мысли Павел.
XLIII
Тайна свободы Христовой для него — Предопределение, praedestinatio, prótesis, — для незнающих ужасов ужас, а для знающих радостей радость.
Опытом Предопределения, в судьбах самого Павла, решается все. «Верою, помимо дел Закона, оправдан»; «даром получил благодать», — этим, как ножом, рассекается надвое вся его жизнь. Так же рассечется и вся жизнь человечества на меньшую часть оправданных, не по заслугам спасшихся, и большую часть без вины осужденных, погибших.
«Это — самое страшное, что приходило когда-либо на ум и сердце человеку; никакой горячечный бред не рождал ничего более страшного», — сказано будет о Кальвине, ученике Павла, новом учителе Предопределения. Emile[35] Нельзя ли того же сказать и о самом Павле? Но если о нем, то и о самом Иисусе это можно сказать, потому что в этом учении о Божественной необходимости — Предопределении, Павел так же верно понял Иисуса, как в том — о свободе человеческой.
«Все предано Мне Отцом Моим; и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мт. 11, 27). Значит, есть и такие, которым открыть не хочет и которые не знают ни Отца, ни Сына. «Вам дано знать тайну царства Божия», — только вам одним, «предопределенным», «избранным», и больше никому. — «Много званых, мало избранных» (Мт. 22, 14).
Вспомним страшную притчу о пшенице и плевелах, сущих и не-сущих, сынах Божиих и «сынах Лукавого» (Мт. 13, 25–40). — «Ваш отец — диавол» (Ио. 8, 44). — «Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» — «Согрешил», — «погиб», до рождения, в вечности (Ио. 9, 2).
Тот же вопрос услышит и Павел. «Когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или злого… Иакова возлюбил Бог, а Исава возненавидел… Что же скажем: неужели неправда у Бога? Никак… но кого хочет, милует, а кого хочет, ожесточает… Ты скажешь: „за что же еще обвиняет? ибо кто противостанет воле Его?“ А ты кто, человек, что споришь с Богом? Скажет ли изделие сделавшему его: зачем ты меня так сделал? Не властен ли горшечник над глиной, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?» (Рим. 9, 11–21).