Кириллов. Александр Васильевич, ваше высокоблагородие, чего угодно?..
Голос Аргамакова. Продери-ка глаза, пьяная рожа! Аль забыл, с кем говоришь?.. Я к его величеству с рапортом.
Кириллов. Государь почивать изволят, ваше высокоблагородие, — будить не велено…
Голос Аргамакова. Врешь, дурак! О пожарах и ночью докладывать велено.
Кириллов. Пожар? Где пожар?
Голос Аргамакова. В Адмиралтействе. Да черт тебя дери, долго ли мне тут с тобой разговаривать?.. Ужо на гауптвахте выпорю, так узнаешь, сукин сын, как команды не слушаться… Отворяй!
Кириллов. Сейчас, сударь! Сейчас. Фонарь потух, темно, ключа не найду… (Тихо Ропшинскому.) Степа, а Степа? Беды бы не вышло?.. Не взбудить ли государя, что ли?..
Ропшинский. Нет, Данилыч, упаси Боже будить — убьет… Пусть уж полковник сам, как знает, а наше дело — сторона.
Голос Аргамакова. Отворяй же! Отворяй, черт, анафема!
Ропшинский. Вишь, как лют, — пожалуй, и вправду засечет. Отворяй-ка скорее, Данилыч!