Бенигсен. Удержишь их! Звери! Мертвого били.
Пален. Что же делать, доктор, а?
Роджерсон. Сделаем, что можно — только не торопите. Там теперь два живописца работают.
Пален. Живописцы?
Роджерсон. Да, красят. Только, знаете, господа, с мертвеца-то на мертвеце портрет писать не очень приятно. Старичок, учитель рисования — из Академии Художеств привезли — так испугался, что едва паралич не хватил. Другой, помоложе, все храбрится. Только если и он за эту ночь поседеет, я не удивлюсь… Что еще сказать-то я хотел?.. Затем и пришел, да вот не вспомню… Кажется, и у меня голова не в порядке… Да, да, за такие ночи люди седеют…
Пален. Успокойтесь, доктор! А то ежели все мы потеряем голову…
Роджерсон. Постойте-ка, дайте припомнить… Ах, да — язык!
Пален. Язык?
Роджерсон. Ну да, что с языком делать? Высунулся, распух, никак в рот не всунешь, — придется отрезать…
Пален. Ну, будет, будет! Ступайте, делайте, что хотите, — только ради Бога, оставьте нас в покое и кончайте скорее.