Павел с Депрерадовичем, кн. Яшвилем и прочею свитою, кроме Талызина и гр. Палена, уходят.
Пален. За что это вас, генерал?
Талызин. Солдат не в ногу ступил, а у другого расстегнулась пуговица.
Пален. За пуговицу — вот так штука, не угодно ли стакан лафита![1]
Талызин. Не служба, а каторга. В отставку — и кончено!
Пален. Да, крутенько, крутенько. А все-таки с отставкой погодите-ка, ваше превосходительство! Такие люди, как вы, нам теперь нужны особенно. (На ухо.) Эта кутерьма долго существовать не может…
Депрерадович вбегает запыхавшись.
Депрерадович. Беда! Беда!
Пален. Что такое?
Депрерадович. В девятой шеренге черт дернул поручика скомандовать вместо «дирекция[2] направо» — «дирекция налево». И пошло, и пошло. Люди с шагу сбились, ошалели от страха, команды не слушают; командиры, как угорелые, мечутся. А государь только кричит: «В Сибирь!»