Пален. Намедни снился…
Павел. Что?
Пален. Безделица сущая: будто я — куколка такая, что никак не повалишь — упадет и встанет…
Павел. Ванька-встанька? Да это сон превеселый.
Пален. Нет, государь, скучный: упал и встал, упал и встал — так всю ночь и промаялся… (Продолжая доклад.) Королю Прусскому предписание княжество Ганноверское войсками занять в двадцать четыре часа…
Павел. А мне хуже снилось: будто бы кафтан парчовый натягивают, узкий-преузкий — никак не влезу, а все тискают — так сдавили, что дохнуть не могу. Закричал и проснулся. С тех пор и бессонница…
Пален (продолжая доклад). Другой курьер — в Париж, к господину первому консулу…
Павел. Печку — льдом! Печку — льдом!.. Вот дураки…
Пален. Печку льдом?
Павел. Ну, да. Головой к печке сплю. Велел топить не жарко, а чтобы в спальне — ровно четырнадцать градусов. Пощупаю, бывало, печку — холодна; посмотрю на градусник — четырнадцать; и сплю. А намедни проснулся — горячехонька. Ничего не сказал, только на другой день встал пораньше из-за ужина да прямо в спальню, гляжу — по всему полу рогожи, и печку льдом натирают: стынет до ночи, пока не пощупаю, а за ночь опять нагревается. Шуты гороховые! А все на меня валят — говорят: «С ума сошел!» А я тут при чем, сударь, а? При чем тут я?