И, на чердак зайдя иль сеновал,
Америку, казалось, открывал.
LXIX
Я с братьями ходить любил по крыше,
Чтоб сапогами не греметь, – в чулках.
Я в ужасе просил их: «Тише, тише, —
Амалия Христьяновна!..» В ушах
Был ветра свист, и мне хотелось выше.
У спутников на лицах видел страх, —
Но сам душою, страху недоступной,