Упрямо на ухо твердил ему, твердил
Безумные слова: «О, если б ты любил!..»
Тогда он встал, взглянул на блещущие вазы,
На исполинский ряд порфировых столбов
С кариатидами изваянных слонов,
На груды жемчуга, и пурпур, и алмазы,
И стыд проснулся в нем, к лицу во тьме ночной
Вся кровь прихлынула горячею волной:
«Как в этой роскоши, не видев слез и муки,
Я жизнь дерзнул назвать ничтожной и пустой,