От злобной клеветы, изменнической пули

Или в изгнании глухом.

И вот еще один, – его до боли жалко:

Он страстно жить хотел и умер в двадцать лет.

Как ранняя звезда, как нежная фиалка,

Угас наш мученик-поэт!

Свободы он молил, живой в гробу метался,

И все мы видели – как будто тень легла

На мрамор бледного, прекрасного чела;

В нем медленный недуг горел и разгорался,