И пред иконой золотой

Она склоняется с мольбой.

XXV

Пока Борись, в тоске мятежной,

Пытался тщетно позабыть

Свою любовь и первый, нежный

Ее росток в душе убить,

Чтоб как-нибудь насмешкой злобной

От этой страсти неудобной

Освободиться поскорей,