ИЗ ДНЕВНИКА
1 мая 1921 года[17]
Христос воскресе из мертвых,
смертию смерть поправый
и сущим во гробах
живот даровавый!
Потрясающие слова, и даже не слова, только зов, крик, вопль, но такой, что нельзя повторить его без радости, подобной ужасу.
Все ненавидят, все убивают друг друга. Есть только смерть, и нет ничего кроме смерти. Смерть — действительность единственная. Но вот этот вопль: «Христос воскрес!» и вдруг иная развертывается действительность. Темно сейчас на земле, кроваво, как еще никогда. Но какая бы тяжесть тьмы и крови не тяготела на мне, я знаю, что воистину воскрес, и это у меня никогда не отнимется.
И еще знаю: никогда нигде этот вопль ужасающей радости не раздавался так, как сейчас в России.
«И непонятною тоскою уже загорелась земля; черствее и черствее становится жизнь; все мельчает и мелеет, и возрастает только в виду всех один исполинский образ скуки, достигая с каждым днем неизмеримейшего роста. Все глухо, могила повсюду. Боже! пусто и страшно становится в Твоем мире! — Отчего же одному русскому еще кажется, что праздник этот празднуется, как следует и празднуется так в одной его земле? Мечта ли это? Но зачем же эта мечта не приходит ни к кому другому, кроме русского?.. Лучше ли мы „других народов“? Ближе мы жизнью ко Христу, чем они? Никого мы не лучше. Хуже мы всех прочих. Но есть в нашей душе то, что нам пророчит: у нас прежде, нежели во всякой другой земле, празднуется Светлое Воскресение Христово!»