Конечно, не в оде «На вольность», а в песнях «Ариона».
Погиб и кормчий, и пловец;
Лишь я, таинственный певец,
На берег выброшен грозою…
Да, надо быть сумасшедшею матерью, чтобы смешивать этот белый цвет яблони с тою кровавою грязью.
Между Пушкиным и Петром — вот где их место. Недаром, именно здесь, на Петровской площади, у подножья Медного Всадника, начинают они восстанье, как будто против него.
Добро, Строитель чудотворный!
Ужо тебя…
Как будто уничтожают его, а, на самом деле, продолжают.
Лик Наполеона — на современной Европе, лик Петра — на России. Но самодержавие после Петра только и делает, что стирает этот лик, заколачивает «окно в Европу», чтобы оттепельный ветер оттуда не растопил русского «вечного полюса». Они, дети Петровы, снова прорубают это окно.