— Нет, нашего брата к себе не пускают. А один пляшу по-ихнему: выберу себе полянку в лесу, где поглуше, чтобы не увидел кто, не засмеял, — и прыгаю, старый козел, пляшу во славу Адуна. Эх, хорошо!
— Кто же тебя научил?
— Ихняя же козочка: отбилась от стада, полюбила козлика. Сколько лет прошло, а забыть не могу.
— Хороша была?
— Не то что хороша, а на других женщин непохожа: тело фиады, как тело богини; после нее всякая, что вода после вина.
Таму взглянул на старика: белый, как лунь, огромный, косматый, в косматом козьем меху, напоминал он ему вавилонского богатыря, звере-бога Энгиду:
Жизни людей он не знает,
Скотьему богу подобен,
С козами в поле пасется,
Ходит со стадом на водопой.