Кроме них двоих, никто еще не видел его: как пали все давеча лицами на землю, так и лежали, не двигаясь; знали, что здесь бог: увидеть Его — умереть.
Дио повернулась к Таму спиной и, указывая в противоположную сторону, крикнула:
— Ио, ио, Адун! За мной, сестры!
Все вскочили, ответили криком на крик:
— Ио, Адун!
И бросились бежать, куда указывал тирс, — по нижней просеке.
V
Не успел Таму опомниться, как поляна опустела, огни потухли, и опять сомкнулись над ними черная ночь; только белые зарницы полыхали — перемигивались, пересмеивались огненные диаволы.
«А Килик-то, подлец, соврал: большого удовольствия не получили, — усмехнулся он. — Врет и Гингр, старый козел, что бог на горе: никого здесь нет, ни бога, ни диавола!»
— Кто-то здесь! Кто-то здесь! Здесь, здесь, здесь! — вдруг зазвенело, затикало над самым ухом его, как червячки в сухом дереве старых домов, ночью, во время бессонницы, тикают.