Тута вздрогнул, отшатнулся.
— Мне царем не быть.
— Почему?
— Есть другой наследник, Заакера, супруг старшей дочери царя.
— Сегодня он, а завтра ты.
Колючие глазки вонзились в него, как раскаленные иголочки.
— А если будешь царем, не скажешь: «Мир лучше войны»? — спросил Идомин.
— Что говорить о том, чего не будет, — вздохнул Тута, и глаза у него вдруг загорелись, кулаки сжались. — Будь я царем, проучил бы я всю эту сволочь как следует!
— Какую сволочь?
— Хабири нечистых, Хетеян разбойников!