В священной Астартовой роще, где покоились обугленные кости маленьких детей, принесенных в жертву богу, и чистые души их, казалось, возносились в благоухании фиалок, — как фиалка, росла и цвела Эойя, дочь Итобала.
Ей минуло двенадцать лет, когда жрица Дио, дочь Аридоэля, прибыла на корабле из Кносса с дарами и жертвами Астарте: в ней чтили Критяне свою Великую Матерь. Дио прожила в доме жреца Итобала около месяца. С Эойей почти не говорила, но чувствовала, что девочка влюбилась в нее тою детскою влюбленностью, которая кажется взрослым смешной.
В последний вечер, накануне отъезда, когда они остались одни в священной роще Астарты, она сказала Эойе:
— Хочешь, я возьму тебя с собою на Остров, девочка?
— Как возьмешь? Совсем?
— Совсем.
Эойя посмотрела на нее долго, молча, и, наконец, тихо ответила:
— Возьми.
— Да ведь не отпустят?
— Да, не отпустят, — согласилась Эойя; опять помолчала, подумала и сказала еще тише: