«Там, в Петербурге, — снег, туман, ненастье,
А здесь… О, Боже мой, какое счастье!
LXXXIII
И как я смел роптать!…» Душой смирясь,
Перед лицом природы необъятной,
Он чувствовал свою живую связь
С какой-то силой вечной, непонятной,
И в глубь небес глядел, без слов молясь,
Как будто чем-то пристыжен, безгласен;
Он думал: «Господи, как мир прекрасен!..»